(4 апреля, 11 часов утра)
В автобусе по пути в Автово мужчина кричит в телефон, что пожалуется на бездействие полицейских. Остальные молчат, опустив головы. На лицах пассажиров виден осадок скорби и почти бессонной ночи. Распространители газеты "Metro" стоят на улице, а не в холле станции как обычно, протягивая каждому проходящему печатные страницы, первая полностью чёрная с белым текстом: "Петербург впервые стал мишенью террористов". Люди идут к метро не спеша, не сбегая по заворачивающей лестнице. Среди немногочисленных пассажиров выделяются фигуры, одетые в чёрную форму. На их поясах закреплены пистолеты. Возле турникетов стоит полицейский моего возраста с дубинкой наготове.
Вагон полупустой. По громкой связи объявляют, что станция Сенная закрыта на вход и выход по техническим причинам. Мы проезжаем Технологический институт, не решаюсь повернуться и посмотреть на станцию. Знаю, что там уже нет следов происшествия, но трушу. Поезд отъезжает, и я снова могу дышать. Машинист объявляет, что состав проследует до Академической. Привычная толпа людей не заходит ни на Техноложке, ни на Владимирской, на Восстания тоже не появляется. На Площади Ленина машинист просит всех покинуть вагоны. Резко встаю с сидения, хватаю газету (дальше первой страницы не прочла) и стремительно выхожу из первого вагона. На станции прижимаюсь к стене, руки дрожат, не могу написать смс подруге, которая уже должна ждать меня на Выборгской. Она отвечает, что тоже стоит на платформе. Хочу добраться до неё, но не могу отойти от стены. Боюсь не за свою жизнь. Боюсь, что следующий поезд приедет покорёженным, что нам придётся вытаскивать бездыханные тела. Следующий состав не доезжает до конца платформы около пяти метров. Я в ужасе оглядываюсь, все двери целы. Спустя несколько секунд машинист снова запускает поезд. Люди заканчивают разговаривать по телефону с родными и друзьями, рассаживаются по вагонам. Глаза напуганные.
(четырьмя часами позднее)
Мы едем на Петроградскую. Подойдя ко входу в метро, видим, что на ступенях в ряд лежат цветы и стоят зажжённые свечи. В цветочном напротив покупаем две гвоздики. Все вёдра с цветами почти полные, а гвоздик осталось около десяти жёлтых и столько же бледно-розовых. На Петроградской с нами в вагон садятся два сотрудника ОМОН. Говорю подруге, что с ними ехать не так страшно. Мы выходим на Сенной, светит солнце. Возле входа на Спасской лежит гора цветов с половину человеческого роста. Рядом крутятся телерепортёры, берут интервью у очевидцев происшествия, снимают стоящих рядом, цветы и свечи. Слёзы блестят на лице у девчонки рядом. Знаю, что все цветы в скором времени выбросят, но чувствую, что обязана положить на ступени один свой. Трудно говорить, иногда я заикаюсь.
(спустя полтора часа)
Обещаю себе не читать новости и лечь пораньше. Глаза болят от непрекращающегося просмотра сайтов СМИ, голова болит от недосыпа. Не слушала музыку два дня, не ела горячую пищу столько же. На ступенях перехода в Автово лежат две чёрные собаки. Покупаю им сосиски. Бужу одного пса, он нюхает угощение и тычет носом в бок своему товарищу. Тот тоже открывает глаза и принюхивается. Мои новые друзья прижимают уши к голове. Недолго глажу их и ухожу в сторону автобусной остановки. Подальше от метро.
В автобусе по пути в Автово мужчина кричит в телефон, что пожалуется на бездействие полицейских. Остальные молчат, опустив головы. На лицах пассажиров виден осадок скорби и почти бессонной ночи. Распространители газеты "Metro" стоят на улице, а не в холле станции как обычно, протягивая каждому проходящему печатные страницы, первая полностью чёрная с белым текстом: "Петербург впервые стал мишенью террористов". Люди идут к метро не спеша, не сбегая по заворачивающей лестнице. Среди немногочисленных пассажиров выделяются фигуры, одетые в чёрную форму. На их поясах закреплены пистолеты. Возле турникетов стоит полицейский моего возраста с дубинкой наготове.
Вагон полупустой. По громкой связи объявляют, что станция Сенная закрыта на вход и выход по техническим причинам. Мы проезжаем Технологический институт, не решаюсь повернуться и посмотреть на станцию. Знаю, что там уже нет следов происшествия, но трушу. Поезд отъезжает, и я снова могу дышать. Машинист объявляет, что состав проследует до Академической. Привычная толпа людей не заходит ни на Техноложке, ни на Владимирской, на Восстания тоже не появляется. На Площади Ленина машинист просит всех покинуть вагоны. Резко встаю с сидения, хватаю газету (дальше первой страницы не прочла) и стремительно выхожу из первого вагона. На станции прижимаюсь к стене, руки дрожат, не могу написать смс подруге, которая уже должна ждать меня на Выборгской. Она отвечает, что тоже стоит на платформе. Хочу добраться до неё, но не могу отойти от стены. Боюсь не за свою жизнь. Боюсь, что следующий поезд приедет покорёженным, что нам придётся вытаскивать бездыханные тела. Следующий состав не доезжает до конца платформы около пяти метров. Я в ужасе оглядываюсь, все двери целы. Спустя несколько секунд машинист снова запускает поезд. Люди заканчивают разговаривать по телефону с родными и друзьями, рассаживаются по вагонам. Глаза напуганные.
(четырьмя часами позднее)
Мы едем на Петроградскую. Подойдя ко входу в метро, видим, что на ступенях в ряд лежат цветы и стоят зажжённые свечи. В цветочном напротив покупаем две гвоздики. Все вёдра с цветами почти полные, а гвоздик осталось около десяти жёлтых и столько же бледно-розовых. На Петроградской с нами в вагон садятся два сотрудника ОМОН. Говорю подруге, что с ними ехать не так страшно. Мы выходим на Сенной, светит солнце. Возле входа на Спасской лежит гора цветов с половину человеческого роста. Рядом крутятся телерепортёры, берут интервью у очевидцев происшествия, снимают стоящих рядом, цветы и свечи. Слёзы блестят на лице у девчонки рядом. Знаю, что все цветы в скором времени выбросят, но чувствую, что обязана положить на ступени один свой. Трудно говорить, иногда я заикаюсь.
(спустя полтора часа)
Обещаю себе не читать новости и лечь пораньше. Глаза болят от непрекращающегося просмотра сайтов СМИ, голова болит от недосыпа. Не слушала музыку два дня, не ела горячую пищу столько же. На ступенях перехода в Автово лежат две чёрные собаки. Покупаю им сосиски. Бужу одного пса, он нюхает угощение и тычет носом в бок своему товарищу. Тот тоже открывает глаза и принюхивается. Мои новые друзья прижимают уши к голове. Недолго глажу их и ухожу в сторону автобусной остановки. Подальше от метро.
